Основанный князем Ярославом Владимировичем (978— 1054), прозванным впоследствии Ярославом Мудрым, городок на Волге долго оставался в стороне от торных дорог русской истории. В XI веке этот глухой край был оплотом я убежищем гонимого язычества. В 1071 году во время сильного голода по всей Верхней Волге и Шексие вспыхну­ло антикняжеское, антифеодальное восстание, во главе которого встали «два волхва от Ярославля». С большим трудом и риском для жизни удалось киевскому воеводе Яну Вышатичу подавить это восстание. Схваченные кня­жескими дружинниками, волхвы были казнены по прика­зу Яна.

Шли годы, десятилетия... Рос, богател городок Ярославль. Наполнялись людьми окружавшие его земли. В начале XIII столетия в Ярославле строятся первые каменные хра­мы — городской собор Успения Богоматери и собор княжеского Спасского монастыря. В 1218 году возникает са­мостоятельное Ярославское княжество. Первый ярославский князь Всеволод Константинович был внуком знаменитого владимиро-суздальского князя Всеволода Большое Гнездо, о котором автор «Слова о полку Игореве» с восхищением писал: «Великий князь Всеволод! [...] Ты ведь можешь Волгу веслами расплескать, а Дон шлемами вылить!» Именно в Ярославле был найден в конце XVIII века единст­венный список «Слова о полку Игореве».

Но недолго просуществовало самостоятельное Ярославское княжество. Уже в первой половине XIV века ярославские князья идут в русле московской политики. Постепенно обнищавшая от междоусобиц, опустошенная татарскими «ратями» ярославская земля полностью переходит под власть потомков Калиты. Одним из первых политических шагов московского великого князя Ивана III была оконча­тельная ликвидация ярославского княжения в 1460-е го­ды. С этого времени в политическом и административ­ном отношении ярославский край стал неотъемлемой частью Московской Руси. Многочисленные потомки ярослав­ских князей — Курбские, Деевы, Юхотские, Шаховские, Солнцевы, Засекины и многие другие,— сохранив кня­жеский титул, служили при дворе московских госуда­рей.

Однако ярославский край и после полного присоедине­ния к Москве не утратил своего культурного своеобра­зия. Не исчезли бесследно и те художественные традиции, которые веками складывались на этой земле. Они не только послужили одним из истоков московского искусства, но и получили дальнейшее развитие на местной почве.